Последние новости
» » Элегия. Немой Онегин. Часть ХV

Элегия. Немой Онегин. Часть ХV

28-08-2018, 14:37
Просмотров: 5
Версия для печати
Элегия. Немой Онегин. Часть ХV
Элегия. Немой Онегин. Часть ХV

ХLV. УМАЛИВАЮ, ОЧУВСТВУЙСЯ!



Писал долго, но это дело творческое. Случалось, ждал вдохновенья (хотя количество и качество созданного за 8 лет параллельно с ЕО — показывают яснее ясного, что муза у Пушкина дневала и ночевала).



Но печатание книжки вовсе не требует вдохновения.



Если долгие годы сочинительства можно хоть как-то объяснить, то проволочки с публикацией необъяснимы. И какие адские проволочки!



Вот таблица. Слева дата окончания главы. В центре дата выхода в свет. Справа — сколько времени готовый текст пролежал до публикации. Смотришь и не веришь глазам.




Элегия. Немой Онегин. Часть ХV



Когда печатал Первую главу, Вторая и Третья были уже готовы. Мог издать их одной книжкой, мог — раз в месяц. Но год? но три?! Это необъяснимо.



Задержка всегда имеет причины. Обычных две: либо автор не успел, либо цензура не пропустила.



Примеров авторских опозданий тьма. Достоевский вечно не успевал к сроку, Чехов держал в жутком напряжении Художественный театр.


Если солидный Владимир Иванович Немирович-Данченко к обычной дате письма вдруг добавляет «Воскресенье. Утро», если ставит двойные восклицательные знаки и трижды подряд пишет «должен» — значит, только что с утренней почтой получил из Ялты ужасный отказ, руки у него затряслись, кофе пролил... Что он кричал — не знаем; матерно писать не стал, зато не удержался грубо про деньги: говори, сколько тебе надо?


Главы «Онегина», однако, давно готовы — значит, творческая причина задержек отпадает.



...Цензурные объятия куда крепче. «Бориса Годунова» разрешили напечатать спустя 6 лет после написания (на сцену допустили через 40). И это не рекорд. Вроде бы невинный стишок «Свободы сеятель пустынный» 43 года лежал в ожидании печати...



Но к «Онегину» цензура была снисходительна, не тормозила. В чём же причина задержек? Ведь своевременный выход очередной части очень важен: и для автора (которому всегда не терпится осчастливить мир), и для успеха у публики. Она ждёт обещанного, а не получив, начинает злиться, а потом... потом увлекается другим — разве нечего читать? полки магазинов всегда полны.



Вот что писал вдумчивый Юрий Карякин о журнальных публикациях вообще и о «Бесах» Достоевского в частности:


Юрий Карякин.

Прозрения и ослепления (О «Бесах»).



Задержка на год — беспрецедентный факт? А на три года не хотите?



Нетерпеливые читатели, вынужденные годами ждать продолжения пушкинского романа, гадали, что станет с его героями. Поэт Валерий Брюсов (1873–1924) записал рассказ своего деда — писателя Александра Бакулина (1813–1894) — о том, «с каким нетерпением, с каким напряжением ожидалось появление новой главы „Евгения Онегина“; как в столицах и в провинции меж молодыми людьми на вечеринках подымались споры, что будет с Онегиным: женится ли он на Татьяне? доведёт ли автор своего героя до кончины? и от чего умрёт Евгений?».



А Варю помните?



Приехал в Апраксино Пушкин, сидел с барышнями и был скучен и чем-то недоволен. Я говорю ему: зачем вы убили Ленского? Варя весь день вчера плакала. Варваре тогда было лет 16, собой была недурна.



Воспоминание А.Новосильцевой.



Пушкинские читатели не просто ждали, они жаждали. Пушкину крайне были нужны деньги. «Онегин» — вернейший доход. И уж если написал — издай, продай рукопись. Не тут-то было. Довольно будет одного письма Плетнёва. Того самого, о котором в Посвящении читаем:


Прекрасная душа, святая мечта, высокие думы — таких комплиментов от Пушкина, кажется, больше никто не получал. И ведь не минутный порыв и не в частном письме, где такую похвалу увидит только адресат. Посвящение, появившееся при первом издании Четвёртой и Пятой глав (одной книжкой в 1828 году), потом осталось в прижизненных изданиях полного «Онегина». За всю оставшуюся жизнь Пушкин в Плетнёве не разочаровался.





Вот его умоляющее письмо:


Мы не знаем тех пушкинских «отговорок и софистики», но видим: Плетнёв не признаёт их резонными, отвергает как чепуху... Причины должны быть серьёзными, чтобы так мучить читателя. Чёрт с ними, с читателями? А мучить верного друга и жертвовать собственною выгодой?..



Друг Плетнёв не только «в последний раз» умоляет. Он ещё и очень резок с обидчивым Автором, употребляет колкие выражения: хандра, припадки каприза. Но капризы не могут, кажется, длиться годами, да так регулярно.



...В предисловии к Третьей главе Пушкин клялся читателям, что станет аккуратным:


Предисловие Автора к первому изданию Третьей главы. Октябрь 1827.



Тотчас? Таблица показывает: хватило его ненадолго. Сами видите: после трёхмесячных перерывов опять начались двухлетние.



Медленность произошла от посторонних обстоятельств — разве это объяснение? Каких обстоятельств? Кому посторонних? И как могут посторонние мешать типографии? Ссылка? Но он уже год на свободе, да и не мешала ему ссылка публиковать стихи и поэмы.



План? План — это закон. Для писателя, художника, композитора — это закон, установленный им для самого себя.


Онегин. Глава Восьмая. 1830.



«В закон вменяя произвол» — да это идейный анархист, а вовсе не исполнитель хрестоматийных планов.



Но в чём же, чёрт возьми, причина необъяснимых задержек? Хотите узнать ответ сию секунду?



ХLVI. ТОРМОЖЕНИЕ



Мы должны двигаться медленно. В наше время это очень трудно. Скоро 200 лет как погоня за скоростью стала идеей фикс человечества.



Вообразите: от сотворения мира и до Пушкина скорость передвижения не менялась!



Агамемнон, царь Давид, Александр Македонский, Чингисхан, Юлий Цезарь, апостол Павел, Папы Римские, мушкетёры и миледи, принц и нищий, фараон и раб, Пётр Первый и арап — все! — или свои ноги, или лошадиные. И вдруг...



Поезд, автомобиль, самолёт, ракета... Немыслимый рекорд скорости по Жюль Верну: вокруг света за 80 дней. Гагарин облетел за 80 минут — в полторы тысячи раз быстрее. (Время взлёта и посадки не в счёт.)



Скорость покорила не только пространство и время, но и мозги. Рэп стремителен настолько, что нормальный человек (уходящий из натуры) не успевает даже разобрать слова, где уж успеть понять образность, юмор, словесную игру — всё это у классных рэперов есть, да не про нашу честь.



Мы должны двигаться медленно. В этом есть огромный смысл. В Индию вы летите 6 часов, Афанасий Никитин шёл 6 лет. Что увидели вы, кроме стюардессы и таблички «пристегните ремни». А Афанасий! — подумать только: какие пейзажи, встречи, разговоры, опасности, приключения. Он от путешествия в Индию получил в миллион раз больше, чем вы. Расскажите знакомым про свою кухню. Вам часа не хватит. Высота потолка, линолеум, сколько конфорок, марка холодильника, куда выходит окно, посуда, сушилка, кофемолка, люстра, ножи, ложки, плошки, поварёшки... Расскажите про Индию. Пяти минут будет много: ну, короче, слоны, коровы, йоги и эти, как их, шивы.



Вы смотрите на картину 10 секунд, экскурсовод рассказывает 10 минут, а реставратор возился 10 лет. Ну и кто больше получил от этой картины?



Чем меньше скорость человека, тем больше у него времени думать.



ХLVII. ВСЁ НА ПРОДАЖУ



При первом издании Первой главы, перед текстом «Онегина», Пушкин (в виде предисловия) поместил «Разговор книгопродавца с поэтом». Стихотворение вызвало восторг не меньше, чем сама поэма.



РАЗГОВОР КНИГОПРОДАВЦА С ПОЭТОМ


Стихи гениальные (они тут нами, извините, сокращены вшестеро), но их не помнят. Ни в связи с «Онегиным», ни вообще. Хотя одну фразу из «Разговора» знают и цитируют все — даже те, кто никогда стихов не читал, и даже те, кто вообще никогда ничего не читал.



Эти слова стали русской поговоркой: Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать.



«Разговор» очаровал истинных знатоков и ценителей.


Жуковский читал рукопись.

Книжка вышла через три месяца.


Видали, какие похвалы! Да ещё от Жуковского — тогда поэта № 1. Да ещё всего лишь после Первой главы. Понимающие люди тогда не стали дожидаться, пока будет опубликовано «всё»; хвалили, совершенно не зная, когда и чем кончится; — верили в талант.



Нас же сейчас из всего шедевра ума, вкуса и вдохновения интересует именно и только эта, затрёпанная миллионами пошляков торговая формула высокой литературы. (Высокой; ибо низкая охотно продаёт и вдохновение. Точнее, выдохновение, где вместо кислорода поэзии сероводород пропаганды.)



«Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать» — в «Разговоре» формулу произносит торговец, но Автор и сам в точности так думал и, что важнее, так действовал. Пушкин всю жизнь старался продать свои стихи и прозу: побольше и подороже. Других доходов не было, а карты, гулянки, потом жена и дети... Умер, будучи должен огромные суммы.



Вы, уважаемый читатель, это всё знаете, поскольку вы — читатель. Но это же присказка, а сказка впереди. Так полагается: сперва ребёнок в тысячный раз слышит знаемые наизусть «в некотором царстве, в некотором государстве», а уж потом начинается что-то новое, волшебное «крибле-крабле-бумс!»



Но всё же: если и Плетнёв умолял продать, и сам Пушкин считал это правильным, то почему тянул годами? Хотите узнать ответ сию секунду?



ХLVIII. ДЕВА ВО МГЛЕ



Пушкин о стихах Ленского отзывается снисходительно и насмешливо:


Глава Вторая.



И нечто, и туманна даль — люди, львы, орлы и куропатки, пауки и туманные огни — такую пьесу потом написал Костя Треплев; Онегина не нашлось, и Костя застрелился сам. А Ленский Ольге лепит в альбом свой летний лепет. Всегда, везде.


Глава Четвёртая.



А вот что сочинил Ленский перед самой дуэлью (эти стихи Пушкин зачем-то для нас сохранил):


Глава Шестая.



Нравятся вам стихи Ленского или нет, но Пушкин относится к ним откровенно иронически. «Темно и вяло» — рецензия гробовая. Тем более беспощадная, что Ленского вот-вот застрелят. Причём читатель стихов про «раннюю урну» этого ещё не знает, зато Автор точно знает, что Ленскому осталось смерти ждать недолго — 9 строф.



...В «Онегине» есть незаметная строфа; можно сказать, лишняя. Знаменитые чтецы её, конечно, произносят (куда денешься), но — впроброс, влёгкую. Там ни Тани, ни Онегина; упомянуты лишь персонажи второго плана и один приятель Автора. Тема — стишки.


Глава Четвёртая.



«Истина живая»? — это у Ленского-то? Пусть он и Языков пишут элегии — нам-то что? В романе/поэме это не более чем детали пейзажа.



«Элегия — лирическое стихотворение, проникнутое грустью; в стихотворной форме передаёт эмоции, философские раздумья».



Энциклопедический словарь.




Элегия. Немой Онегин. Часть ХV



Вот, кстати, элегия. Типичная лирично-печально-поэтичная, напечатанная в «Полярной звезде» — альманахе, который с огромным успехом издавали Кондратий Рылеев (повешен) и Александр Бестужев (сослан в Якутск, позже погиб на Кавказе в стычке с горцами); альманах тоже, естественно, пал жертвой восстания Декабристов.



ЭЛЕГИЯ


1820



Какая-то романтическая розовая чепуха, шёпот, робкое дыханье, трели воробья... Сочинил, напомним, Александр Пушкин. А вот его письмо:


Пушкин пишет Бестужеву про свою «Элегию». «Именно те стихи» — это три последних стиха элегии — три последние строчки, которые Пушкин требовал выбросить при печати, а Бестужев оставил. Но что там такого? Дева во мгле?



...Чёрт возьми! Если б не гневное письмо Бестужеву и не эта мучительная работа, которую вы терпеливо читаете, автор бы так и умер, наизусть зная эти хрестоматийные строки и совершенно не понимая, что там написано.



Для подростков поясним «полуденные волны» — это черноморские. Полуденный — не время суток, а южный, если смотреть, например, из Михайловского или хоть из Ленинграда.



«Я помню твой восход, знакомое светило» — солнце? нет, там вечер, ну значит, луна?



Кого во мгле (на ощупь?) искала дева? Конечно, Пушкина! Но тогда надо «меня искала», а «тебя» это опечатка. «И именем своим подругам называла» — то есть эта дева (положим, Маша) шарит в темноте: где тут Саша? А подругам говорит: «Ищу Машу» — — электрического освещения тогда на черноморских набережных не было (да и набережных почти не было), и подруги могли видеть лишь смутную тень, но если она молчит, то поди пойми: женщина ли это или наоборот.



Но как прочтёшь внимательно — так совершенно ясно: вечерняя звезда — Венера; это её восход вспоминает Автор и к ней обращается; и некая юная дева во мгле ищет именно Венеру и (кокетничая) называет её своим именем; а по трём последним строчкам подруги девы поймут, что Пушкин был совсем рядом, — поймут то, чего не знали и не должны были знать. А кто проболтался? Предатель!


Это письмо к Дельвигу мы уже цитировали, показывая, что Автор сам называл свой «роман» поэмой. Но сейчас нас интересует не определение литературного жанра, а некая семантико-лексическая тонкость. «Забалтываюсь» мы обычно понимаем как многословие, пустословие. Болтун, говорящий много и о чём попало; о том, о сём, а чаще ни о чём (Грибоедов). Заболтался — говорил долго и куда-то опоздал. Либо — сказал чепуху, запутался.



С этим схожа (на первый взгляд) фраза из письма Бестужеву «в старину мне случалось забалтываться стихами».



Но рядом с «болтать» (говорить без умолку) лежит «проболтаться» — выдать секрет. «Болтун — находка для шпиона» — это не тот, кто много говорит, а тот, кто по неосторожности выбалтывает тайну. Из сердитого письма Бестужеву совершенно ясно, какой смысл у пушкинского «забалтывался» — проговорился!



Невинная элегия, чистая лирика. Но из письма видно: Пушкин всерьёз огорчён публикацией. Не опечатками, не качеством стихов, а тем, что одна, всего лишь одна женщина узнает себя и подумает о нём как о негодяе, который ради красного словца, ради успеха у публики обнажил интимную тайну. Чтобы этого не случилось, он и жертвовал смыслом («велика важность!»).



А ведь между сочинением Элегии и её появлением в «Полярной звезде» прошло четыре года! Но, оказывается, ничего не забылось, всё живо.



Вот и разгадка задержек! Вот и вопрос, постоянно мучивший Автора: что делать? — вычёркивать чуть не из каждой строфы для кого-то слишком ясные, слишком откровенные строчки?



Элегия. Немой Онегин. Часть ХV


...Это, видите ли, разные ножки; их тут четыре (минимум три). Вот доказательство:


Если Автор говорит, что больше не хочет «прославлять надменных» — значит, их несколько, и он только что их прославлял. Значит, он не сомневается, что они себя узнают: и та, которая бегала по пляжу, и та, которая сидела верхом, а он держался за стремя; и та, которая...



Элегия. Немой Онегин. Часть ХV



...Море пред грозою — это там же, на юге; но та, что на пляже, и та, что искала Венеру во мгле, — разве это одна и та же?



«Прославить» и «ославить» тут очень близко. Приятна ли «девам» (и их мужьям, их отцам) такая слава, где прямо сказано, что они не стоят ни любви, ни стихов?.. Прославил Автор своих подруг или невольно ославил, увлечённый восторгом поэзии?




Элегия. Немой Онегин. Часть ХV


Некие друзья спрашивают Пушкина, а он отпирается, но разве ж это не признание? Это ж у него толпа любовниц. Или по-вашему «ревнивые девы» — просто знакомые? А ответ Автора: «Никого, ей-богу» — пустая отговорка, старая песня: я это потому пишу, что уж давно я не грешу.



ХLIХ. НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ



Теперь мы совершенно иначе читаем «пустую» строфу о стихах Ленского и Языкова:


Что заметит, услышит — про то и пишет. И полны истины живой текут элегии рекой. Ясно же: Ленский пишет про живые, а не выдуманные чувства, живые телесные встречи, а не про зефиры, амуры, виолы, эфиры; пишет про глаза, губы, ручки, ножки (см. письмо Пушкина к Анне Керн). Помните: Ленский рассказывал Онегину не про бестелесную нимфу, наяду, дриаду, а про свою очень живую невесту:


«Поёшь бог ведает кого» — это ж не значит, будто Языков сам не знает, о ком пишет, что это некие туманные люди-львы-орлы-и-куропатки. Языков точно знает имя (имена)! Это читатели, в том числе Пушкин, не знают, как её (их) зовут. Но очень понимают, о какого рода приключениях речь.


Русским языком сказано: когда-нибудь сам прочтёшь свои стихи как дневник. Вот и «Онегин» — настоящий дневник, полон страстей. Как ни странно, они могут быть и холодными.



В Посвящении Пушкин обращается к Плетнёву:


Ума холодные наблюдения и сердца горестные заметы — это, конечно же, дневник. (Холодные наблюдения — вовсе не значат «равнодушные». Холодные наблюдения Сальери полны адских страстей. Он и есть в аду. Существует мнение, что ад место не раскалённое, а ледяное.)


Глубокая мысль — и на таком мелком месте (альбом девчонки!). Нежный стих становится памятником — на века! Как и сказано: превыше пирамид и крепче бронзы. Запечатлённое прекрасное мгновенье. Да, Колизей развалился, а стихи Катулла (I в. до Р.Х.), стихи Гомера (VIII в. до Р.Х.), псалмы Давида (ХI в. до Р.Х.) — после долгих лет, после тысяч лет — как новые. Точнее — лучше новых.



...Не только поэту его элегия рассказывает о любовном приключении. Элегию читает зоркая внимательная «вторая сторона», понимающая каждое слово.



Потом её читает очередная «вторая сторона» — зоркая, бешено ревнивая.



— Это чьё ещё «счастливое стремя»?!! Это чью ножку ты держишь в руках и не можешь забыть?!!



— Милая, да это ж было сто лет назад! Да я даже не помню, как её звали. Пойми ты: это напечатано сейчас, а писал-то я вон когда. Я ж тогда тебя не знал!



Ещё хуже, если две—три «вторые стороны» случились одновременно, и теперь это обнаружилось.


— Милый, я помню и кипарисы, и туманную мглу, и Венеру. Только вот я никогда, ни-ког-да не называла её своим именем. Помнишь, два вечера подряд тебя не было, а потом ты врал, что ездил в срочную командировку.



— Да! Ездил! Меня Воронцов на саранчу послал.



— Я не про саранчу! Отвечай: кто называл Венеру своим именем? Проклятая Машка? Отвечай, сволочь! Отвечай, арапская рожа!



— Я это потому пишу, что уж давно я не грешу.



— Рассказывай эти сказки кому угодно... ах... ах... Ну ладно, оставайся ночевать, после переговорим.


Господи! пусть уж лучше стишки полежат годика два—три, пока страсти остынут.


Немой Онегин. Часть I.



Немой Онегин. Часть II.



Немой Онегин. Часть III.



Немой Онегин. Часть IV.



Немой Онегин. Часть V.



Немой Онегин. Часть VI.



Немой Онегин. Часть VII.



Немой Онегин. Часть VIII.



Немой Онегин. Часть IX.



Немой Онегин. Часть X.



Немой Онегин. Части XI и XII



Немой Онегин. Части XIII



Немой Онегин. Части ХIV




Источник
Рейтинг статьи: